Рубрикатор

Я не хочу! (18+)

Я не хочу! (18+)

Глава 1

Алиса

Странно день начался, тяжело. Чувство тревоги не покидает, словно вот-вот должно что-то произойти. Хотя, сегодня я еду подавать документы в институт. Может, в этом причина? С другой стороны, из-за чего волноваться? Это же всего лишь документы, а результаты моего поступления или не поступления будут известны позже. Так, надо в душ…

Проходя мимо комода, по привычке остановилась и застыла взглядом на маминой фотографии. Ее не стало два года назад, но я до сих пор не смирилась. Ни с ее продолжительной болезнью, ни со смертью. Да, я уже не ребенок, однако плакать продолжаю, особенно по ночам. И каждый раз переживаю, что Влад увидит мое опухшее лицо, начнет допытываться, в чем дело, кто-то обидел или что-то болит. И ведь не успокоится, пока не получит ответы. Фанатик какой-то, ей богу. После смерти мамы он как с цепи сорвался, стал опекать так, как никогда не опекал. Конечно, потеря жены не могла не сказаться и на нем, возможно, в этом дело, все-таки остаться один на один с подростком – это непросто. А я устраивала концерты. Во-первых, была убита горем, во-вторых, почему-то винила его. Только отчим не виноват, но мне казалось, что виноват, причем только он один. Даже пару раз из дома сбегала. Правда, он находил. Он всегда меня находит, где бы я ни была. С его-то связями неудивительно. Что уж, мой отчим мужик крутой.

Владислав Анатольевич Венес, некогда подполковник следственного комитета, а ныне владелец компании «Багратион», занимающейся разработкой систем безопасности для государственных структур. С ним лучше не связываться. Но мне он прощает, в принципе, всё. Хотя, уже года полтора проблем я не создаю. Да, миновав сложный период, я успокоилась, стала такой, как когда-то – послушной, прилежной, увлеченной музыкой домашней девочкой.

После душа быстренько нацепила на себя джинсы с толстовкой, схватила сумку, куда побросала что надо и не надо, а вот документы сложила аккуратно. Моя сумка порою напоминает черную дыру, в нее удивительным образом помещается всё и еще чуть-чуть места остается. И мне бы уже поторопиться.

Вниз спускаюсь по широкой мраморной лестнице. Честно, по сей день ощущаю себя здесь как в музее. Особняк Влада, куда, собственно,  мы с мамой и переехали сразу после того, как она с ним расписалась, напоминает реально или музей, или галерею. Огромные пространства, мраморные полы, колонны, лестницы, множество картин на стенах, люстры нереальных размеров, которые отчим лично покупал в Гусь-Хрустальном за какие-то бешеные деньги. В общем-то, здесь все стоит бешеных денег. Он любит роскошь, причем такую аутентичную роскошь, как сам рассказывал, многие идеи для отделки брал не из каких-нибудь модных каталогов, а с картин художников, писавших царских особ. Многое в итоге покупал на аукционах, что-то у частных коллекционеров. Но главная его слабость – сами картины. В доме почти не осталось пустых стен.

А вот то, что я обнаруживаю в кухне, меня особенно расстраивает, да и тревога резко усиливается. На спинке стула висит его пиджак. Значит, отчим еще дома и позавтракать в одиночестве не удастся. Мне нравится есть один на один со своими мыслями, а в компании с ним сразу становится дискомфортно. Его этот режим гипер-опеки начал откровенно напрягать, даже пугать.

- Доброе утро, Лидия Петровна, - улыбнулась нашему повару и просто очень хорошей женщине лет шестидесяти.

- Доброе, Алисочка. Проходи, садись. Сейчас налью тебе свежего кофейку, ой, - сразу осеклась. Ведь Влад не любит все эти уменьшительно-ласкательные производные, - кофе. 

И только я опустилась на стул, только Лидия Петровна подошла ко мне с кофейником в руках, как в кухню пожаловал отчим. Папой я его никогда не называла, да и глупо это было бы. В конце концов, с пеленок он меня не растил, мама с ним познакомилась буквально через месяц после того, как мне исполнилось тринадцать. А он никогда и не просил, чтобы я его называла папой, нас всех устраивало просто Влад и просто Алиса. 

- Алиса, доброе утро! – точно отсалютовал. Голос у него командный, зычный, плюс еще эхо, ну и результат – висок пронзила острая боль.

- Доброе утро, - нехотя улыбнулась. И заметила какое-то беспокойство в его взгляде, какой-то нездоровый блеск. Что это с ним? Обычно ярко-серые глаза чисты и прозрачны, обычно в них смотришь, словно в замерзшее мелководье реки, где просматривается каждый камешек. - Почему дома? Что-то случилось?

- Да, кое-что случилось, - садится напротив меня, дожидается, когда Лидия Петровна нальет кофе, затем жестом указывает ей на дверь, - оставь нас, пожалуйста.

А вот это совсем плохо. Если Влад ведет себя так, значит, мои колени сейчас трясутся не зря. Не дай бог скажет, что выбранный мною ВУЗ полный отстой, и он подобрал варианты получше. Договорились ведь уже.

Когда Лидия покидает кухню, предусмотрительно закрыв за собой дверь, мы остаемся сидеть друг напротив друга в тишине, которую нарушает ритмичное тиканье настенных часов. Влад становится еще напряженнее. Черты его лица грубеют, взгляд тяжелеет, руки он сцепляет в замок и кладет их на стол. Господи, да что же такого случилось?

- Не пугай, - выдаю резко охрипшим голосом, - что произошло?

- Видишь ли, - буквально впивается в меня взглядом, будто он снова следователь, а я вдруг подозреваемая, - давно я готовился к этому разговору, но все никак не мог найти подходящего момента. То у тебя экзамены были, то выпускной, то вся эта беготня с документами. А у тебя, между прочим, скоро день рождения, - неожиданно смягчился, даже улыбнулся, - в общем, дальше тянуть уже некуда.

- Да говори уже, - не выдержала, - институт не нравится? Или что?

- Какой институт? – тут же насупился.

- Который я выбрала.

- А, нет… нет, нет. Институт хороший. И потом, я бы не стал… короче, Алиса, не перебивай.

- Ладно, - откинулась на спинку стула. – Слушаю.

- Да… - на пару минут замолчал, а потом продолжил, - когда Ира была еще в себе, она меня попросила позаботиться о тебе. Не бросать, защитить. Быть тебе опорой во всем. Что я и делал, и продолжаю делать и буду делать, - расцепил пальцы, принялся барабанить ими по столу.

А у меня уже испарина на лбу выступила, спина взмокла, ладони похолодели, боль в голове достигла опасной отметки.

Однако Влад опять замолчал, потом и вовсе встал, обошел стол и опустился передо мной на корточки, отчего еще и желудок скрутило.

- У тебя холодные руки, - коснулся их своими.

- Потому что я еще чуть-чуть и прямо тут лягу, - пробормотала кое-как.

- Поверь, мне сейчас не легче. Алиса, ты знаешь, я тебя никогда не брошу, никогда не предам, не дам в обиду и сам не обижу. Я буду с тобой, пока дышу.

- В смысле? – кажется, связь с реальностью на каком-то из его слов оборвалась.

- Когда тебе исполнится восемнадцать, мы поженимся, - и с его волевого мужественного лица испарились все эмоции, глаза стали тем самым мелководьем…

- Что? – уже просто просипела.

- Я люблю тебя, - взял за руки, сжал их, - осознал, когда не стало Иры, как бы кощунственно это ни звучало.

- Что за бред? – точно приросла к стулу. – Ты мне как отец был… тебе сорок семь.

- И что, что сорок семь? Разве я старик? – грустно усмехнулся.

Да, не старик. Его бы фигуру со статью да каждому. Как и здоровье. До сих пор пробегает по шесть километров каждое утро, вечером пропадает по два часа в спортзале. Но какого хрена?! Любит?! Замуж?! Что за беспросветная дичь? Может, я вообще сплю?

- Алис, - произнес непривычно вкрадчиво, - я понимаю, сейчас для тебя все сказанное кажется чем-то из ряда вон, мне самому так казалось… первое время. Просто, перевари эту информацию.

- Да что ее переваривать? – как очнулась от забвения. – Это невозможно! – подсочила, забежала за стул. – Это бред! Чушь! Влад, что ты вообще несешь?! Какое замужество, какая любовь?! Ты себя вообще нормально чувствуешь? – всмотрелась ему в глаза, вдруг правда, какое помутнение.

- Я полностью здоров, Алиса, - поднялся следом, - и с головой у меня все хорошо.

- Раз так, то объясни ради бога, какого хрена все это значит?

На что он поморщился, не любил сквернословия.

- Это значит то, что я сказал. Ни больше, ни меньше. Ты будешь моей женой. И даю слово, ты будешь счастлива. А сейчас мне пора. Вечером еще поговорим.

Я, молча, проследила за тем, как он взял пиджак, перебросил его через руку и направился к двери.

Способность ходить и думать ко мне вернулась только после хлопка входной двери. Но вместе со способностью пришла и паника, самая настоящая паника. Меня колотило, что аж зуб на зуб не попадал. Я не верила в то, что услышала. Мозг активно пытался стереть из памяти этот разговор, оградиться от него, абстрагироваться. Это что же получается? Моя жизнь закончилась? Как вообще такое возможно? Влад никогда не оказывал мне каких-то особенных знаков внимания. Или я просто не замечала? Он бывший следак и прятать эмоции умеет хорошо. Выходит, все то время, которое мы проводили вместе - куда-то шли или смотрели телевизор, или ели за одним столом, он меня хотел?! Само собой, я не с луны свалилась и знаю, такое случается. Отчимы пристают к падчерицам. Но Влад! Он же не такой! Он серьезный мужчина, надежный, правильный! Или я стала жертвой своих же иллюзий насчет него?

- Алис? С тобой все хорошо? – защебетала Лидия Петровна. – Какая бледная! Дрожишь вся! Ужас! Что случилось?

- Ничего, - пробормотала все еще сипло.

- Да как же ничего? Я уходила, все было в порядке.

- Поспорила с Владом. Ему не понравился мой институт.

- Эх, - покачала головой, - до чего он сложный человек. Как есть отставной солдат. Или так, или никак, - разрубила воздух рукой.

- Да, сложный, - с трудом взяла себя в руки, - до вечера, Лидия Петровна, - и поплелась на улицу. Там меня ждал водитель, он же охранник, он же нянька если надо. Влад приставил ко мне Демьяна сразу после смерти мамы, чтобы вне дома я была под постоянным надзором.

Кажется, теперь я начинаю понимать, откуда такая забота. Откуда такое раздражение на мои и без того редкие свидания с одноклассником. Мы с Димкой Вестниковым всего-то пару раз сходили в кино, можно сказать, по-дружески, и несколько раз посидели в кафе, а возмущений от отчима было столько, будто он меня с ним каждый раз в койке заставал. И как же всегда бесился, когда я оставалась с ночевкой у единственной подруги. Вроде и не запрещал, но при этом всем видом показывал, что я веду себя слишком вольно. Оказывается, он просто боялся, что я могла достаться другому. От этой мысли к горлу подступила тошнота. Нет, нет, нет… Этого не может быть…

- Доброе утро, Алиса, - кивнул мне Демьян. – Все по плану?

- Доброе, - бросила, не глядя на него. – Да.

Выходит, все они в сговоре! У Демьяна приказ следить за мной, а у Лидии Петровны какой приказ? Кормить сбалансировано, чтобы не нажрала бока? Влад же любит стройных и спортивных. Мама у меня как раз такой и была, когда они познакомились. Господи, на каком бы суку удавиться. Я не хочу в это верить! Не хочу!

Машина тем временем тронулась. И пока мы ехали, я пыталась сообразить, что делать дальше. В одночасье моя жизнь, мои мечты, моя свобода оказались под угрозой и угрозой серьезной. Влад слишком многое может себе позволить. Он вхож в дома к людям власть имущим и всесильным, среди которых немало конченых подонков. Иногда сам рассказывал, кому приходилось помогать, от чего у меня волосы на голове шевелились. Говорилось все это с неким налетом назидания, мол, видишь, какие ублюдки везде, потому будь осторожна, не проверив человека, не верь. А что в итоге? В итоге он сам недалеко ушел от этих ублюдков. Взрастил себе невесту! И как мамы не стало, дал ход своей больной фантазии. Я просто не могу позволить ему сделать то, что он задумал! Я скорее сдохну, чем лягу с мерзавцем в кровать! С этого момента надо быть максимально острожной в словах и действиях. Ни в коем случае не истерить, не угрожать, не умолять, ибо Владислав Анатольевич не терпит трех вещей – женских истерик, угроз и упрашиваний.

Глава 2

Влад

Теперь она знает. Наконец-то! Как камень с души, честное слово.

Я постарался не выдать волнения, хотя у самого все переворачивалось внутри, кипело и рвалось наружу.

И я не соврал, когда сказал о том, что не сразу осознал свои чувства. Правда, это произошло задолго до кончины Ирины. Я понял, что люблю свою падчерицу, когда ей исполнилось пятнадцать. Скромная, милая, послушная и очень любознательная, притом нереально женственная от природы, тогда как ее мать не вылезала из спортзалов, всё молодилась. Поначалу и, правда, помогало, но потом стало смешно. И не стремление выглядеть моложе, а ненормальное стремление затмить собой всех в моих глазах. Глупая баба. Как же хорошо, что Алиса пошла в отца. У этой девушки впереди большое будущее, которое ей обеспечу я. Главное теперь убедить ее в том, что наш союз единственно верное решение. Придется очень постараться, все-таки не хочется, чтобы она меня боялась.

До работы добрался быстро и первым делом набрал свою помощницу:

- Кристина, зайди.

Та появилась через минуту. Всего неделя дрессировки и сморите-ка, результат налицо – опаздывать перестала, команды воспринимает с первого раза.

- Да, Владислав Анатольевич, - вытянулась в струнку.

- Подбери хороший ресторан. У моей Алисы, - как же ласкают слух эти слова, - скоро день рождения. Восемнадцать лет. В общем, организация праздника на тебе. Справишься, получишь премию в размере трех окладов, не справишься, уволю с соответствующей характеристикой.

- А, да, - бедняжка резко побледнела, - хорошо. Только, мне ведь нужно знать ее вкусы, предпочтения.

- Завтра я тебе все вышлю. Встречи сегодня есть?

- Есть, - забегала глазами по экрану планшета, - две. Одна через час с помощником министра Короленко, им требуются дополнительные протоколы защиты данных, вторая в пять с заместителем Лидовского из «РусЭнерджи», хочет обсудить некоторые пункты договора.

- Хорошо. Тогда готовь конференц-зал. И до встречи меня не беспокоить.

- Как скажете, - поспешила удалиться.

А пока есть время, можно подумать о важном, о том, что заставляет сердце биться в самой настоящей истерике, что гоняет кровь по жилам с бешеной скоростью. Алиса! Моя Алиса! В целом я знаю ее вкусы, но лучше пусть сама напишет, чего ей хочется. Сегодня, так или иначе, нам придется еще раз все обсудить. Она сообразительная и очень проницательная, пусть сейчас немного ошарашена, но ничего, обдумает, успокоится, поймет, на худой конец смирится. Ей будет хорошо только со мной, только я смогу дать ей то, что она хочет. И только она может дать мне то, что хочу я.

Не переживай, Ира, твоя дочь в надежных руках, уж ее я не обижу, а ты… ты просто не оставила мне выбора, когда начала вести разговоры о переезде, о том, что вам с дочерью будет хорошо вдали от меня.

 

ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ НА ЛИТРЕС
20.01.2021 20:07

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!